«

»

Мар 27

Нет больше Азербайджана, есть — Талышистан!

Братья и сестры мои сладкие!
Мои дорогие соплеменники!
Сегодня я хочу рассказать вам историю, которая случилась на днях с нашим аксакалом и в которую трудно поверить… Я расскажу все, как он поведал мне, без прикрас и дополнений…
Когда я учился в школе, — начал аксакал, — у нас был учитель истории – человек вредный, злой, не гнушавшийся даже поднять руку на ученика за любую провинность; до мозга костей «преданный устоям». Он никогда не улыбался, вел себя надменно и, хотя и был чистокровный талыш,  говорил только на тырки и ругал нас, если мы между собой говорили на родном талышском. Талышский был для него тарабарщиной, языком черни, а тырки –  «титульным» языком избранных.
По его теории, о которой он часто разглогольствовал во время уроков, талыши – тюрки по крови, язык которых под влиянием «персидских собак» — «фарс итляри» — потерял свою первозданную чистоту. «Наш долг, — увещевал он нас, — говорить только на тырки и не портить его кристальную чистоту деревенским талышским акцентом».
Любимые исторические личности нашего муаллима были Тамерлан и Селим Явуз – Османский султан, победивший иранского шаха Исмаила, основателя талышской династии Сефевидов. А из современников достойными подражания для него были Султан Хамид, Нури Паша, Кемаль Ататюрк, Гейдар Алиев (последний — как мудрейший, по его мнению, тюрк, хотя мы знаем, что Алиев был курдом) и Зия Гекалп – как великий теоретик тюркизма, хотя и он был не тюрком, а  заза.
Плюс ко всему, учитель наш был и ярый язычник. «Что это за Аллах, — восклицал он, — что за Пророк Мухаммад! Все они – арабы, а мы – тюрки; наш бог – Тенгри, великий тюркский бог, творец мира. Вот кому надо поклоняться, если уж на то пошло…».
Для муаллима все были тюрки – от шумеров и мидийцев до Пророка Зороастра, Александра Македонского, Атропата и Бабека. Все, что создано человеком, по его мнению, было сотворено руками тюрков – от Хараппской цивилизации и египетских пирамид до Персеполя и античной культуры. Его почтание тюркскости дошло до того, что своих сыновей он назвал тюркскими именами, тогда еще довольно редкими в Азербайджане даже для самих тырков: Октай, Сумай, Туркеш и Турал. И этим ужасно гордился.
В общем, буйствовал наш учитель-талыш в своей тюркскости и всячески старался и нас приобщить к своей идеологии. Это был типичный образец предателя-прозелита, к тому же алчного и злого по натуре…
Излишне говорить, что все мы – не только ученики, но и другие учителя – дружно его нелюбили, но боялись, ибо – и в этом никто не сомневался – он состоял в корпусе стукачей азерского КГБ: одного из наших преподавателей упекли по его доносу на несколько лет, чего он даже не скрывал. Бедный молодой талыш в беседе с муаллимом якобы настаивал на том, что дважды герой Советского Союза генерал Ази Асланов – не тырк-азербайджанец, а талыш.
Мы закончили школу, разбрелись по свету – кто-куда. А дела нашего муаллима все шли в гору. Он стал сначала инструктором райкома, затем его перевели в Баку… Во время Карабахских событий он примкнул к Народному фронту, даже стал депутатом первого созыва… Но позже он вдруг исчез из общественного поля, информации о нем не было никакой. Да никто о нем и не спрашивал, никого это не огорчило – так он был всем ненавистен.
Прошло уже более двадцати лет, я о нем начисто забыл…
И вдруг несколько дней назад – телефонный звонок. Отвечаю и слышу его голос! Надломленный голос старого человека. Причем говорил он по-талышски! Я был потрясен – никогда не слышал ни слова по-талышски от него! Молчание, и далее он продолжил на чистейшем красивом талышском языке: «Это – я, чымы бала. Ты не узнал меня?». «Узнал, Газанфара-маму! Как я мог Вас не узнать? Где Вы?». «Я здесь, неподалеку. Коль скоро ты меня не забыл, может, встретимся на часок, поговорим?».
Я опешил. Он назвал ресторан, находящийся недалеко от нашей телестудии. Я хотя и был занят, но тут же оставил все и пошел на встречу – настолько был ошеломлен происшедшим и так не терпелось увидеть гостя из прошлого. По дороге заглянул в свое сердце: злости на муаллима не было, была только жалость к нему и ностальгия по юности. Как-никак, он был частью моей юности.
Вошел в полутемную залу ресторана, официант подошел ко мне и сказал: «Вас ждут», указав рукой в угол, где, сгорбившись, за столом сидел совершенно седой человек с испещренным морщинами лицом. Увидев меня, он поднялся, пожал мне руку и, еле сдерживая рыдания, сел, уставившись в стол и не глядя на меня. «Не будь злопамятным, сынок! Надеюсь, не держишь зла на меня, хотя и имеешь все основания». Он старательно подбирал талышские слова, в том числе очень редкие, архаичные, которые я и сам нечасто употребляю, и всячески избегал тюркизмов.
«Чымы зуа (сын мой), будь великодушен… Я слежу за твоей деятельностью, смотрю все передачи Национального Телевидения Талышистана. Поверь, сейчас это для меня – единственное утешение, единственная радость! Понедельник и пятница – мои любимые дни недели, с утра жду очередной программы. Но извини, тыркские твои передачи я не смотрю, хотя и понимаю, что они нужны. Не могу слышать тюркскую речь! Ненавистно для меня сейчас все тюркское!».
Долго мы беседовали… Это был несчастный человек, потерявший все вместе с прежними убеждениями и вынужденный жить на чужбине. При этом он налегал на вино. Уловив мой укоризненный взгляд, навеянный принципом «амр б’иль ма’руф ва на’йх анна аль-мункир» («потакание добродетели и порицание порока»), он посмотрел на меня: «Не суди строго, сын мой. Знаю, ты не одобряешь, когда мусульманин пьет, но грехи мои перед собственным народом столь велики, что меня уже ничто не спасет. Вино дает мне минутное забвение. К тому же, в хадисах написано, что Пророк Мухаммад как-то сказал, что если не можешь удержать человека от совершения греха, то постарайся, чтобы он осознал это в своем сердце. А я осознаю, что грешу, ученик мой. Так что ты сделал все, что мог, и чист перед Богом». При этом он употребил талышское слово «Хыдо», а не Аллах. Он явно избегал использования и арабских слов.
Меня, как словесника, поразило не столько преображение старика, сколько его глубокое знание нашего языка, никогда прежде не звучавшего в его устах.
Но все же самым главным и существенным было его полное прозрение! Такие метаморфозы просто так не случаются. Произошедшее было, видимо, результатом очень фундаментального переосмысления всей жизни. Жизненные перипетии, годы среди «сливок» азерского общества обернули муаллима лицом к реальности. «Я проснулся однажды и осознал, что я – чужак среди них. Хоть в лепешку расшибусь – азеры будут видеть во мне талыша. И так оно и есть! Никогда нам не быть их частью, частью их порочного общества!, — продолжал взволнованно учитель. —  Представляешь,  я, всю жизнь старавшийся угодить им, пропагандировавший их поганую тырксую идеологию, оставался для них человеком второго сорта! И поделом мне, глупцу! Даже мои сыновья, выращенные в духе тюркизма, не знающие родного талышского языка и абсолютно чуждые талышской культуре, даже они чувствовали  свою второсортность! На всех нас словно талышское клеймо стояло! Почетное клеймо, сейчас уже понимаю я! Да, я получал привилегии, деньги, был во властных структурах. Но своим так и не стал. Да у азеров и нет своих. Они сами себе – чужаки! Ничто не объединяет их друг с другом – разве что сиюминутный денежный интерес… И поверь мне, пусть Бог покарает меня, если я лгу: однажды утром я проснулся в озарении. Я – талыш! И больше не смог там оставаться. Собрал семью и уехал, оставив все или продав за бесценок… Я и сейчас живу не плохо, и сыновья устроены. Но прошлое давит – жизнь выброшена на ветер. Ты убедился, как хорошо я знаю родной язык. Я и стихи пишу на талышском – но тебе не покажу, вдруг, высмеешь меня… Сколько я мог бы сделать для своего народа, если бы весь свой талант, весь жар, всю энергию своей жизни направил бы на служение родным моим талышам! А я их чурался! Теперь вот раскаяние душит меня, но уже ничего не поделать… ».
Старик, обуреваемый чувствами, не мог толком говорить – вся речь его была плачем. Последние его слова, обращенные ко мне, я никогда не забуду:  «Нет ничего ценнее для человека, чем его народ. Нет ничего слаще, чем родной язык и собственная культура. Вне своего народа человеку лучше умереть, сгинуть с лица земли… И нет ничего более гнусного, чем предательство национальных интересов. Свобода близка, я это чувствую! Учти, ученик мой, нет больше Азербайджана, а есть Талышистан!».
— Я, конечно, все простил моему муаллиму, постарался успокоить его и заверить, что никогда не поздно служить своему народу, ибо это – служение до последнего вздоха, — закончил свой рассказ наш аксакал и вытер платком нахлынувшие слезы…
Оставайтесь с Богом!
Да здравствует Талышистан!
Да здравствует талышский язык!
Да здравствует Национальное Телевидение Талышистана!
Лейла Додо

Источник: https://www.youtube.com/watch?time_continue=2597&v=2M52QSABWmE

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>