«

»

Фев 14

Ахмениды – «Цари царей» (второй рассказ)

Дорогие братья и сестры!

Я сегодня продолжу мой рассказ об Ахеменидах. Итак, наличие созданной Ахеменидами в кратчайший срок  имперской идеологии не предполагало идеологического давления. Общество не подвергалось идеологической обработке, людей не преследовали за убеждения, а тем более – по этническому или религиозному принципу. Не было  контроля за информацией – образованные жители, скажем, Египта, Палестины, Месопотамии свободно читали в своих библиотеках отнюдь не проверенную цензурой литературу. Как следствие мягкого идеологического климата в империи практически отсутствовали этнические или религиозные распри. Единственным поводом для разногласий в Ахеменидской империи была торговая и экономическая конкуренция.

Ахеменидская администрация также включала в себя множество представителей разных народов – кто, как не они, выступали лучшими экспертами в вопросах управления столь пестрой империей. Ахемениды вовсе не стремились к всеобъемлющему контролю за своими подданными. И отнюдь не потому, что у государства не было для этого средств или должного опыта, просто с точки зрения менталитета древнего иранца подобный контроль выглядел противоречащим традиционным отношениям и божественному обустройству.

Если подданный империи явно не отвергал власть Ахеменидов, его убеждения не привлекали внимания государства. Ахеменидские цари прекрасно осознавали свою сверхзадачу и трепетно относились к государственному опыту еще недавно могущественных ассирийцев, урартов, вавилонян, египтян и др. Они четко понимали, с кем имеют дело, и подчеркнуто выражали глубокое уважение древним традициям народов, даже выступая их преемниками и хранителями. В империи оберегалась и частная жизнь подданных, в особенности  семейные отношения. Действовала хорошо разработанная система социальной защиты, распространявшаяся на всех подданных независимо от этнической принадлежности. Были предусмотрены специальные льготы для беременных женщин и матерей, а также других групп, нуждающихся в социальной поддержке.

Династийной столицей столь великой державы мог быть только град-жемчужина, подобный Персеполю! В его дворцы стекались несметные трофеи, чтобы быть брошенными к ногам «царя царей», отсюда во все концы необъятной империи мчались тысячи гонцов с царскими приказами. Здесь было все самое лучшее – то, что соответствовало статусу властелинов половины земли…

Но «цари царей», управлявшие сотней наций, не всегда справлялись с собственным двором – при поздних Ахеменидах он был практически раздираем внутренними противоречиями. Кроме того, персы были уверены в своем военном могуществе и в целом игнорировали надвигающуюся с запада угрозу.  В результате империя пала под ударами армии Александра Македонского.

Кто бы мог подумать, что выстроенная во всем своем великолепии не на века – на тысячелетия, парадная имперская столица, спустя каких-то 130 лет после того, как она обрела свой окончательный вид, будет не просто разграблена – предана огню! Так Александр Великий отомстит персам за сожженный в греко-персидский войнах Акрополь. Трудно поверить, что произошла эта драма по велению сердца  самого Александра, хотя деяниям его, безусловно, был не чужд античный драматизм. Но к моменту трагедии от города уже было взято все, что возможно!

Александр провел здесь зиму, восстановил войско и воодушевил его для новых побед богатой добычей – античные авторы сообщают, что для вывоза драгоценностей из Персеполя в захваченные ранее Сузы и Вавилон грекам понадобилось 10 000 подвод, 300 верблюдов и бесчисленное количество мулов. Так стоило ли уничтожать то, что и без того принадлежало  победителю и было призвано лишь усилить блеск его собственной славы и теперь уже принадлежавшей ему империи – империи Александра? Скупое сообщение Плутарха о конце Персеполя добавляет вполне реалистичные для античной драмы детали: «Александр пировал и веселился вместе с друзьями. В  общем веселье вместе со своими возлюбленными принимали участие и женщины. Среди них особенно выделялась Таида, родом из Аттики. То умно прославляя Александра, то подшучивая над ним, она во власти хмеля решилась произнести слова, вполне соответствующие нравам и обычаям ее родины… Таида сказала, что в этот день, глумясь над надменными чертогами персидских царей, она чувствует себя вознагражденной за все лишения, испытанные ею в скитаниях по Азии.

Но еще приятнее было бы для нее теперь же с веселой гурьбой пирующих пойти и собственной рукой на глазах у царя поджечь дворец Ксеркса, предавшего Афины губительному огню. Пусть говорят, что женщины, сопровождавшие Александра, сумели отомстить персам за Грецию лучше, чем знаменитые предводители войска и флота.

Слова эти были встречены гулом одобрения и громкими рукоплесканиями. Понуждаемый упорными настояниями друзей, Александр вскочил с места и с венком на голове и  факелом в руке пошел впереди всех…»

Парадокс, но самого Александра – покорителя Ахеменидской империи — историки называют «последним Ахеменидом». В этом, кстати, тоже можно усмотреть величие этой сверхдержавы, проявившееся и в самый драматичный период ее истории.

Ведь, покорив империю, Александр Македонский не пытался ничего институционально  изменить, не проводил особых  преобразований. Ему было очевидно, что он имеет дело со слаженно работающей государственной структурой. Наоборот, он очень быстро «персизировался», если так можно выразиться, перенял многие обычаи ахеменидского двора. Грозный и жестокий завоеватель в этом случае действовал не только силой оружия. Понимая, что люди, создавшие такую империю, могут помочь и ему укрепить свою власть, Александр приблизил к себе многих персов, женился на дочери царя Дария. Его примеру последовали и 10 000 македонцев, тоже женившихся на персиянок.

Быть может, Македонский сумел бы сохранить это огромное государство, но ошибки и слабости свойственны и великим. Успехи опьянили завоевателя, он впал в разгул, стал проявлять необоснованную жестокость. Начались распри. Империя Александра – и все же это все еще была Ахеменидская империя – была обречена.  Вскоре Александр Македонский умер, не успев разрушить свой величественный образ и кровью обретенную славу. А поскольку умер он совсем молодым, трудно судить даже, была ли у него вообще своя концепция государства. Или все-таки он был рожден только великим полководцем…

В любом случае персидский опыт изменил его, возможно, сделал более космополитичным. Диодор Сицилийский (I век до н.э.) цитирует меморандум Александра, планировавшего великие переселения народов, создание городов со смешанным населением и прочие мультикультурные сверхпроекты. Кто знает, возможно, Македонскому очень захотелось создать свою империю – семью народов, без чужаков, без маргиналов…  Эдакая ахеменидская прививка великому полководцу-чужестранцу. Вы думаете, этот вектор исчез с его смертью? Отнюдь. Александр успел передать его одному неординарному представителю принципиально иной культуры, с которой успел соприкоснуться перед смертью. Но об этом – в другой раз…

Оставайтесь с Богом!

Лейла Додо

Источник: https://www.youtube.com/watch?v=—lvRysZx6U&t=13s

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>